|
|
|
|
|
|
Чудотворная икона “Потребительское отношение к Богу сродни язычеству…” ИНТЕРВЬЮ С ПРОТОИЕРЕЕМ АМВРОСИЕМ Его Высокопреподобие отец Амвросий Джиган благочинный Старорусского блегочиния, настоятель Георгиевского храма. Родился в селе Мюзиринцы Тернопольской области, в 40 километрах от Почаевской Лавры. После окончания школы работал бухгалтером, инженером-механиком. Женился. А в 1969 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию, потом — в академию. Служит с 1970 года. В конце августа редактор “Софии” и автор статьи о Спасо-Преображенском монастыре побывали в Старой Руссе. Беседуя с благочинным старорусского благочиния протоиереем Амвросием Джиганом, мы спросили о будущем одного из древнейших на новгородской земле Спасо-Преображенского монастыря. Он ответил: — Воля Божия сохранила этот монастырь на протяжении многих веков. Его же волею, но при нашем к тому стремлении, может возродиться здесь жизнь духовная. — Ваше Высокопреподобие, вы в Старой Руссе служите около четверти века. Как вы оцениваете сегодняшнее время? — Как данный нам Богом шанс. Как пробуждение после долгой спячки. Наступили такие времена, как в первые века христианства, когда сам Христос ходил и собирал верующих. И сейчас — нельзя спать, нельзя сидеть, надо действовать, искать людей, искать средства, восстанавливать утраченное, строить новое. Одним словом, использовать этот Богом данный нам шанс. Ведь я прекрасно помню времена, когда за любое действие можно было поплатиться работой, свободой, даже жизнью. Мой родной дядя Ананий был игуменом в Борисоглебском монастыре, правда, не знаю, в каком. Мне сказали об этом, когда я уже стал взрослым. Шепотом рассказали о мученической кончине: как привязали его к хвосту необъезженной лошади и пустили в степь. До сих пор никто не знает, где поклониться его праху. Во времена моего служения жизнь не отнимали, но террор продолжался. В самых унизительных формах. Я учился и служил одновременно. После нескольких лет служения в разных приходах митрополит Никодим послал меня в Бронницу. Надо сказать, что место это было в своем роде знаменитое, здесь многие батюшки моего поколения служили. Что-то вроде контрольного пункта: пройдешь проверку — будешь служить, не понравишься уполномоченному Николаю — справку отберут. Назначен я был сюда настоятелем. Ну и решил себя показать. Храм без ремонта стоял 18 лет, почернел весь. Отремонтировал, отправил митрополиту прошение об освящении, а он меня вдруг в отпуск послал. Возвращаюсь и читаю Указ: храм освятить иерейским чином, самому отправляться 1 октября в Старую Руссу третьим священником в Георгиевскую церковь. Я в Ленинград: “Владыка Никодим, чем я провинился? За что меня с настоятелей сняли?” — “Моли Бога, сынок, что “священником оставили и не на лесоповал, а в Старую Руссу попал”. Вот такое наказание могло быть за ремонт. Так что сегодняшняя возможность трудиться на ниве Господней для спасения своей души — это великое благо. Никто не может сказать, сколько эта возможность будет продолжаться. — За последние годы количество приходов вашего благочиния увеличилось в пять раз. Чьими стараниями делается все это? — Промыслом Божиим, в первую очередь. Тем, что Господь послал нам деятельного архипастыря — владыку Льва. А когда во главе стоит деятельный человек, то вокруг него собираются такие же люди. Это закон. Отец Игорь Бойцов. Служил, учился и строил церковь. Теперь как въезжаешь в Парфино — на самом видном месте стоит прекрасный деревянный храм — душа радуется! Дачница из Санкт-Петербурга — Галина Александровна Степанова. На собственные деньги наняла рабочих и построила часовню в деревне Вретле. Потом приехала ко мне: “Принимай, батюшка, часовню”. В Залучье многие мужики остались без работы — и сельское хозяйство развалилось, и леспромхозы. В соседних деревнях такая же картина. Но нашелся один человек — Александр Кузьмин. Спрашиваю его: “Ты почему решил церковь строить? — Да, вроде была тут, говорят”. Начал все в одиночку: выбил700 кубометров леса, сагитировал женщин собирать по домам средства, нанял на работу мужиков деревенских. И дело пошло: фундамент заложен, плотницкие работы начались. В Бакочино недавно освятили храм, построенный местными жителями, часовню на живоносном источнике освятили. Из Волота приезжали — и там хотят строить... Это очень отрадное явление, когда не только епархия занимается восстановлением и строительством, но сами люди. Это уже не разум — душа диктует. — Душе просто радуется, слыша и видя все это... — Она еще больше бы радовалась, если бы в открываемых храмах было кому служить. В семинариях, в духовных училищах своих, местных мальчиков раз-два и обчелся, Не хотите вы, матери, детей своих по этому пути направлять, видимо, слишком глубоко страх засел. У меня вот тоже — всегда мальчиков в алтаре много было, но когда семья выступает против, то тут уже особое, Его вразумление нужно. Но есть надежда — нам отдают Троицкую церковь, она же соседствует с домом-интернатом для детей, от которых отказались родители. Вместе с директором Леонидом Ивановичем Кирилловым мы договорились, что дети будут учиться читать, петь, специальные литургии будут для них служиться. То есть начнется настоящее духовное воспитание. И, говоря светским языком - профессиональное обучение. — Отец Амвросий, ас кем вам сейчас легче: со взрослыми, или с детьми? — С детьми. Они буквально на глазах изменились, они же как глина — только лепи. Еще пять лет назад приходили — ну ничегошеньки не знали. А теперь все-таки и литературы появилось много, телевидение, и радио сделали свое дело: они не просто из любопытства приходят, они приходят с вопросами, они ищут свой путь. Я замети, что если раньше приходили одни девочки, то сейчас наоборот — больше приходит мальчиков. — А взрослые что ищут в церкви, как вы думаете? — Каждый — свое. Но вот потребительское отношение к церкви, и, страшно сказать — к Богу — я замечаю. Приходят в храм и молятся: “Дай здоровья, дай богатства, дай удачи в жульничестве!” А потом еще с претензиями ко мне: “Как же так, я столько свечек переставила, чтобы Господь соседку мою покарал, у которой денег куры не клюют!” Почти ежедневно приходят люди в церковь за помощью, иногда за куском хлеба. Мы не отказываем, церковь никогда страждущим не отказывала. Но ведь никто не попросит; батюшка, дай какую-нибудь работу, чтобы было на что хлеба купить. На себя поработать не хотим, не то, что на Бога. Потребительское отношение к Богу сродни язычеству: совершил обряд, и желаемое должно сбыться. А истинное, глубокое покаяние встречаю очень редко. Еще реже — когда через личное покаяние человек приходит к необходимости покаяния всеобщего... — Но священники именно об этом часто говорят в своих проповедях. Как вы думаете, почему нет массового отклика на эти призывы? — Наверное, потому, что каждый человек выделяет себя из массы, сам себе он кажется и хорошим, и добрым, и честным. Тем более не желает принимать на себя чьи-то грехи, даже своих дедов и прадедов. Мы, по-видимому, утратили чувство соборности, в Церковь — в понятии люди Божий — без нее не существует, И ответственность здесь — и за всех, и за вся… — Стало быть, если личная ответственность, личное покаяние могут спасти одного человека, то соборное — все государство? — Конечно. Именно такой путь возрождения и указывал Серафим Саровский: если Россия покается, приобретет смирение и послушание, то сама Россия возродится, и весь мир за ней пойдет. — Вы верите в это? — Я верю в Бога. А для Него ничего невозможного нет. И человеку Он дал великие возможности, великую волю. Великое право стать соработником у Него. И великую награду — Царствие Небесное. А вот будем ли мы трудиться ради Него или ради себя — зависит от нас. Т. КУЛЬПИНОВА ( из новгородской православной газеты “София”)
|
|
